Мир инвестирует в инфраструктуру. Что это значит для Казахстана

Глобальная экономика вступает в крупнейший за последние десятилетия инвестиционный цикл в сфере инфраструктуры. По оценкам PwC, до 2050 года на её развитие потребуется более 151 трлн долларов США. При этом меняется не только масштаб инвестиций, но и сама логика подхода: инфраструктура перестаёт быть вспомогательной и становится основой цифровой, энергетической и экономической трансформации.

О том, как будет перераспределяться глобальный капитал, какие отрасли окажутся в фокусе инвесторов и какие сигналы этот тренд даёт Казахстану - в интервью с Арманом Нуркиным, партнёром и руководителем группы капитальных и инфраструктурных проектов PwC в регионе Евразия.

По оценкам PwC, глобальная потребность в инфраструктурных инвестициях до 2050 года достигнет 151 трлн долларов США. Какие процессы и структурные изменения стоят за этой оценкой и почему роль инфраструктуры в экономике сегодня существенно меняется?

Эта оценка отражает прежде всего изменение роли инфраструктуры в экономике. Если раньше речь шла о базовом наборе объектов, которые должны были стабильно функционировать, то сегодня именно инфраструктурные решения во многом определяют способность экономики развиваться, адаптироваться к изменениям и сохранять конкурентоспособность. 

Технологические сдвиги, энергетический переход и усложнение глобальных цепочек поставок предъявляют к этой сфере новые требования. Экономике требуется среда, которая поддерживает масштабирование искусственного интеллекта, устойчивую энергетику, мобильность людей и товаров, развитие цифровых сервисов. Всё это возможно только при согласованной работе разных элементов, а не их разрозненном развитии. 

Поэтому инфраструктура всё чаще рассматривается как целостная система, которая формирует производительность экономики в долгосрочной перспективе. От того, как она спроектирована сегодня, зависит не только скорость роста, но и его устойчивость завтра.

Чем обусловлен столь резкий рост глобальных инвестиций в инфраструктуру? Какие факторы лежат в его основе?

Я бы выделил три ключевых драйвера, которые усиливают друг друга и формируют долгосрочный инвестиционный импульс.

Первый — демография и ускоряющаяся урбанизация. По нашим оценкам, к 2050 году городское население вырастет ещё на 1,8 млрд человек, преимущественно в Азиатско‑Тихоокеанском регионе и Африке. Число мегаполисов при этом почти удвоится. Это формирует устойчивый спрос на транспортную, энергетическую, водную и социальную инфраструктуру — как в части нового строительства, так и модернизации существующих активов.

Второй драйвер — энергетический переход и электрификация экономики. Сегодня на энергетический сектор приходится более 70% глобальных выбросов парниковых газов, и переход к низкоуглеродной модели требует масштабных инвестиций не только в «чистую» генерацию, но и в развитие сетей передачи и распределения электроэнергии, а также систем хранения. Именно сети и накопители всё чаще становятся узким местом энергоперехода.

Третий — цифровизация и развитие искусственного интеллекта. Стремительный рост облачных технологий и ИИ приводит к резкому увеличению спроса на дата‑центры и вычислительную инфраструктуру. Это, в свою очередь, усиливает нагрузку на энергосистемы и ускоряет инвестиции одновременно в цифровые и энергетические активы.

В совокупности эти процессы формируют системный инфраструктурный спрос, при котором динамика инвестиций определяется не отдельными секторами, а их глубокой взаимосвязанностью и интеграцией.

Если рассматривать эти прогнозы в секторальном разрезе, как распределяется инвестиционный рост между основными отраслями?

По нашим оценкам, в секторальном разрезе крупнейшим направлением инвестиций остаётся транспорт: на него приходится около трети всех вложений — порядка 50 трлн долларов США до 2050 года. Внутри сектора основную долю по-прежнему формируют дороги и мосты, однако наиболее высокие темпы роста демонстрируют железнодорожная инфраструктура и аэропорты. Это отражает как ускоряющуюся урбанизацию, так и смещение приоритетов в сторону устойчивых и более эффективных моделей мобильности.

Вторым ключевым направлением является энергетика с совокупным объёмом инвестиций около 25 трлн долларов США. Основной рост здесь приходится на возобновляемые источники энергии, развитие сетей передачи и распределения электроэнергии, а также системы накопления энергии. Инвестиции в инфраструктуру, связанную с ископаемым топливом, напротив, сократятся более чем вдвое, что напрямую связано с энергетическим переходом и электрификацией экономики.

Цифровая инфраструктура по объёму инвестиций уступает транспорту и энергетике, но играет системообразующую роль. Именно она обеспечивает связку между энергетическими, транспортными и социальными активами, повышая эффективность, устойчивость и управляемость инфраструктурных систем в целом.

Среди других значимых направлений роста — социальная инфраструктура, прежде всего здравоохранение и системы ухода за пожилыми, а также промышленное производство. В промышленности ключевую роль продолжает играть химический сектор, спрос на который поддерживается ростом населения и расширением потребления.   

Какие ключевые выводы этого глобального прогноза особенно важно учитывать Казахстану, чтобы эффективно использовать открывающиеся возможности по привлечению капитала?

Для Казахстана с его транзитным положением, энергетическим и ресурсным потенциалом особенно важно, чтобы транспортная, энергетическая и цифровая инфраструктура усиливали друг друга, а не развивались разрозненно.

С точки зрения привлечения капитала именно энергетическая и цифровая инфраструктура способны играть роль опорных направлений, создавая мультипликативный эффект для промышленности, логистики и сервисных отраслей. 

Существенным преимуществом Казахстана здесь является потенциал возобновляемых источников энергии, прежде всего ветровой энергетики. Однако сам по себе ресурсный потенциал недостаточен: он требует развития сетевой инфраструктуры, систем управления и интеграции в более широкую экономическую модель.

При этом привлечение частных инвестиций возможно только при наличии предсказуемых правил, долгосрочного стратегического планирования и чётко обозначенных приоритетов со стороны государства.

Окно возможностей действительно открыто сейчас: глобальный капитал ищет масштабные и системные инфраструктурные проекты. Фрагментарный подход может привести к потере этого потенциала, тогда как согласованная стратегия позволяет встроиться в долгосрочные инвестиционные потоки.

Что может помешать реализации этого масштабного инвестиционного сценария?

Основной риск заключается не в дефиците капитала, а в сложности его эффективного использования. Даже при росте ежегодных глобальных инфраструктурных расходов до 6,9 трлн долларов США к 2050 году нет гарантии, что эти средства будут конвертированы в устойчивую экономическую отдачу.

Ключевые ограничения хорошо известны: регуляторная неопределённость, затяжные разрешительные процедуры и высокая стоимость финансирования напрямую снижают доходность проектов и сдерживают частные инвестиции.

Кроме того, инфраструктуру по‑прежнему часто развивают по отдельным секторам, а не как взаимосвязанную систему. Без координации между энергетикой, транспортом, цифровыми сетями и социальной инфраструктурой неизбежно возникают узкие места, которые ограничивают общий экономический эффект инвестиций.

Именно поэтому инфраструктура требует долгосрочного стратегического планирования вне политических циклов. Те страны и компании, которые способны выстроить такой подход, получают устойчивое конкурентное преимущество. По сути, в ближайшие десятилетия инфраструктура становится не просто инвестиционным направлением, а тестом на управленческую зрелость и стратегический выбор.