Solifon AI: как из села Жаксы вышел проект, которого нет в Кремниевой долине

Solifon AI — стартап из села Жаксы в Акмолинской области. Его основатель сам пишет код и сам обучает модели. Главный проект — «Ананың жүрегі»: система, где ИИ помогает детям с задержкой речи, а живые специалисты подключаются там, где нужен человек. Мы поговорили с основателем о том, как это работает — и почему такие проекты рождаются не там, где их ждут.

Тебе 18, ты из села Жаксы и обучаешь ИИ-модели. Как это вообще началось — и где ты учился?

Всё началось с огромного желания создать ИИ, который будет «своим», будет понимать меня. Сначала у меня был только обычный телефон. Я пытался обучать модели на нём, но постоянно не хватало оперативной памяти — всё вылетало. Мой путь реально начался, когда фонд «Плюс Один» подарил мне ноутбук. Тогда я понял, что пути назад нет.

Я самоучка: учился методом проб и ошибок в Google Colab и Kaggle. Было больно, когда всё уходило в тупик. Но когда я получил первый правильный ответ от модели — я понял, что это моё.

«Ананың жүрегі» — необычное название. Почему «Сердце матери»?

Это название родилось из жизни. Я встретил человека по имени Жазира, ей нужна была помощь — и я увидел, как сильно переживают мамы за своих детей. Но главное — это моя личная история. У меня самого в детстве была задержка речи. Я знаю, каково это: когда хочешь сказать, но не можешь. И я знаю, что чувствует в этот момент сердце матери. Проект — это способ помочь таким, как я.

Почему именно задержка речи, а не другая проблема?

Потому что я сам через это прошел. Это не «проблема со стороны» — это моя жизнь. Я хочу, чтобы у детей из сёл, таких как Жаксы, была возможность получить помощь быстро, не выезжая в город.

ИИ работает в связке со специалистами. Как это устроено на практике — что делает машина, а что остаётся за человеком?

ИИ — это умный ассистент. Он даёт ребёнку задания, проверяет уровень речи, анализирует прогресс и готовит данные. Но финальное слово и консультация — за человеком. Машина делает первичную проверку, чтобы врач не тратил на это время, а сразу видел проблему.

Как выглядит первичная проверка — что происходит, когда ребёнок или родитель заходит в систему?

Ребёнок заходит в систему, выполняет игровые упражнения. ИИ в реальном времени анализирует звуки и темп речи. После проверки система выдаёт отчёт, с которым уже работает специалист. Технически всё работает чётко — на сайте нет багов.

Реабилитация для детей с речевыми нарушениями — это дорого. Как твой проект меняет ситуацию?

Мой проект делает диагностику доступной. Сейчас главная сложность — финансовая. Мне нужны деньги на серверы и на оплату работы специалистов, которые будут в системе. Если я найду инвесторов, открою ТОО, вступлю в Astana Hub — тогда смогу сделать помощь массовой и дешёвой.

Кто уже пользуется системой — есть реальные семьи, реальные результаты?

Сайт готов, ошибок нет. Но мы ждём специалистов. Пока в системе нет врачей — мы не можем запустить полноценный приём семей. Нам нужен партнёрский медицинский центр или фонд, который предоставит экспертов.

Что было самым сложным — технически, с людьми, с деньгами?

Технически я всё решил — даже когда код не отвечал, я дожимал его. Самое сложное — это люди и бюрократия. Многие не хотят видеть 18-летнего парня из села там, где «должны» быть взрослые профи.

Сложно с деньгами: государство не дает поддержки напрямую, а в Astana Hub или Alem AI сложно попасть без ТОО или инвесторов. Это замкнутый круг, который я сейчас пытаюсь разорвать.

Что мешает казахстанским разработчикам из регионов — и что помогает?

Мешает отсутствие веры в нас и бюрократия. Чтобы получить бесплатные сервисы или поддержку, от тебя требуют статус, который невозможно получить без начального капитала. Но помогает то, что есть фонды — как «Плюс Один» — которые видят искру в людях.

Ты называешь себя ИИ-инженером. Что это значит на практике — что ты реально умеешь делать?

Я прошёл весь путь на практике: от подготовки данных до fine-tuning моделей. Начинал со смартфона, на котором вечно не хватало памяти, — это научило выжимать максимум из минимума. Сейчас текстовая часть работает в «Ананың жүрегі» стабильно — это моя основная база.

Что дальше технически — куда движется проект?

Следующий шаг — аудио. Я хочу, чтобы система не просто анализировала речь ребёнка, но и могла с ним говорить. После этого — работа с изображениями и видео. Это самая тяжёлая часть инженерии: видеоданные требуют огромных ресурсов и очень точной разметки. Технически я понимаю, как это реализовать. Сейчас всё упирается только в серверные мощности.

Ты говоришь про глобальную экосистему. Что конкретно имеешь в виду?

Я думаю шире, чем один проект. В планах — ИИ-юрист, который сделает юридическую помощь доступной для обычных людей. И Solifon Offline: ИИ, который работает локально на устройстве, без интернета. Чтобы технологии доходили до людей даже в самых отдалённых аулах, где нет стабильной связи.

От редакции: Пока готовилось это интервью, Дастан получил официальное приглашение на встречу от программы City of Tomorrow — она базируется в Station F, крупнейшем стартап-кампусе в мире. Они предложили обсудить сотрудничество и масштабирование проекта.

Проект из села Жаксы едет в Париж.

Проекты рождаются там, где есть боль. А в регионах мы знаем проблемы людей лучше всех. — Дастан, основатель Solifon AI.