Сегодня вопрос для участников рынка цифровых активов уже не столько в том, регулируется ли отрасль, сколько в том, как именно устроено регулирование в конкретной юрисдикции. Казахстан, Европейский союз и Швейцария хорошо показывают три разных подхода: создание специализированной регулируемой среды, формирование единого общеевропейского режима и интеграция цифровых активов в существующую финансовую систему.
Казахстан: рынок развивается вместе с регулированием
В Казахстане важную роль играет Международный финансовый центр «Астана» (AIFC) и его регулятор AFSA. В рамках AIFC сформирована отдельная нормативная среда для деятельности, связанной с цифровыми активами. При этом правила продолжают развиваться: с 1 января 2026 года вступили в силу изменения в правилах цифровых активов, затрагивающие, в частности, деятельность торговых площадок и другие элементы цифровой финансовой инфраструктуры.
На мой взгляд, особенность казахстанского подхода заключается в том, что регулирование здесь одновременно ограничивает риски и создает условия для формирования самого рынка. Это особенно важно для новой индустрии, где бизнес-модели и технологии меняются быстрее, чем традиционные финансовые нормы.
Артем Стопневич, CEO The Vault
При этом требования постепенно расширяются — в том числе в части защиты клиентов, капитала, киберустойчивости и операционных процессов. Казахстан движется от создания пространства для инноваций к построению полноценной регулируемой инфраструктуры.
ЕС: единые правила и высокая степень стандартизации
Европейский союз пошел по другому пути. MiCA создает единый общеевропейский режим для значительной части рынка криптоактивов и устанавливает общие требования к эмитентам и поставщикам услуг с криптоактивами — CASP.
Главное преимущество этой модели для бизнеса — предсказуемость. Компания работает с общей нормативной рамкой ЕС, а не с принципиально разными национальными режимами. Одновременно повышается планка требований к авторизации, управлению рисками, защите клиентов, корпоративному управлению и операционной устойчивости.
В 2026 году это особенно заметно: переходные периоды MiCA завершились 1 июля, и ESMA подчеркнула, что неавторизованные CASP должны прекратить соответствующую деятельность или реализовать план ее сворачивания.
Для технологических компаний это меняет сам подход к разработке продукта. Compliance уже нельзя воспринимать как отдельный юридический слой, который добавляется после создания платформы. Регуляторные требования приходится закладывать непосредственно в архитектуру.
Если мы говорим о хранении цифровых активов (custody), важно не только технически защитить ключи. Необходимо контролировать весь жизненный цикл транзакции: кто ее инициирует и подтверждает, какие лимиты действуют, какие адреса разрешены, когда требуется дополнительное согласование и как каждое действие фиксируется для аудита.
Швейцария: интеграция цифровых активов в финансовую систему
Швейцарский подход отличается своей эволюционностью. Вместо создания отдельного всеобъемлющего режима по модели MiCA страна постепенно адаптировала существующее финансовое законодательство к возможностям блокчейн технологии.
Здесь важен функциональный принцип: регулятор смотрит не только на используемую технологию, но и на экономическую функцию актива и конкретной услуги. DLT Act стал одним из ключевых этапов этой адаптации и создал правовую основу для использования распределенных реестров в финансовом секторе.
Показательно, что в 2026 году FINMA отдельно выпустила руководство по рискам хранения криптоактивов. Это отражает общий подход Швейцарии: цифровые активы не рассматриваются как исключение из системы управления финансовыми рисками. Если компания берет на себя функции хранения, к ней предъявляются требования, связанные с безопасностью активов, контролем доступа и защитой клиентов.
Таким образом, швейцарская модель скорее интегрирует цифровые активы в существующую финансовую инфраструктуру, чем создает для них полностью отдельный мир регулирования.
Три модели — разные акценты
Если упростить сравнение, Казахстан делает акцент на формировании регулируемого рынка и развитии инфраструктуры внутри AIFC. ЕС — на унификации правил и стандартизации требований к участникам рынка. Швейцария — на технологической нейтральности и интеграции DLT в уже существующую финансовую систему.
Я бы не стал оценивать эти модели по принципу «где регулирование лучше». Они отвечают на разные задачи. Для бизнеса гораздо важнее понимать, какие требования возникают в конкретной юрисдикции и насколько технологическая инфраструктура способна им соответствовать.
Это особенно очевидно в custody. Сегодня институциональное хранение цифровых активов — уже не просто вопрос кошелька и приватного ключа. Это комбинация криптографической защиты, governance, контроля операций, compliance и аудита.
Именно поэтому в The Vault мы смотрим на custody шире: для нас это не отдельная функция хранения, а полноценный защищенный контур для всего жизненного цикла транзакций.Threshold MPC позволяет избежать существования полного приватного ключа в одном месте, TEE изолирует критические криптографические операции на аппаратном уровне, а policy engine позволяет применять правила до подписания транзакции — включая approval quorum, лимиты и разрешенные направления переводов.
При этом институциональным клиентам нужны разные модели развертывания: SaaS, Hybrid или On-Premise. Архитектура должна позволять менять инфраструктурный периметр без необходимости менять базовую модель безопасности.
Единые ориентиры доверия
На мой взгляд, главный тренд ближайших лет — не унификация всех регуляторных режимов, а повышение их совместимости. Международный бизнес уже не может строить инфраструктуру только под одну юрисдикцию. Клиенты работают с несколькими рынками, развиваются stablecoins и токенизация, а требования к контролю и прозрачности становятся выше.
Такой многообразный рынок требует и более единых критериев оценки надежности операторов. Одной лицензии или заявления компании о высоком уровне безопасности недостаточно, особенно когда речь идет об инфраструктуре для хранения и движения значительных объемов цифровых активов.
Здесь важную роль играют международные стандарты, сертификации и независимые аудиты — например, ISO и SOC. Они позволяют оценивать не маркетинговые заявления провайдера, а реальные процессы, системы контроля, управление рисками и уровень защиты информации. Для клиента это независимый ориентир при выборе технологического партнера.
В The Vault мы считаем прохождение таких сертификаций и независимых аудитов критически важной частью нашей ответственности перед клиентами. Регулирование задает обязательный уровень требований, а международные стандарты помогают подтвердить, что заявленные принципы безопасности действительно реализованы на практике. В конечном счете для институциональных клиентов это не просто вопрос комплаенса. Это вопрос доверия, безопасности и полной уверенности в надежной работе инфраструктуры на всех этапах обращения цифровых активов.
Заметный рост инфраструктурных компаний в сегменте кастоди, стейблкоинов, RWA и трансграничных платежей — четкий сигнал о том, где именно сейчас формируется спрос от институциональных игроков. Текущий этап можно сравнить с прокладкой дорог или строительством портов и терминалов — тех базовых элементов инфраструктуры, благодаря которым когда-то стал возможным кратный рост мировой торговли. Сейчас мы наблюдаем это в сфере цифровых активов. Спекулятивная составляющая постепенно отходит на второй план, и рынок переходит к реальному применению технологии с конкретной, измеримой пользой
Поэтому выигрывать будут не обязательно юрисдикции с самым мягким или самым жестким регулированием. Наиболее привлекательными станут те, где правила понятны, надзор предсказуем, а инновации можно развивать без компромисса с безопасностью. На уровне инфраструктуры — те провайдеры, которые готовы подтверждать надежность не только словами, но и независимыми стандартами, аудитами и прозрачными процессами.
