Одна и та же химия не работает на двух разных рудах. Мы съездили в Уральск, где реагенты для обогащения теперь подбирают по образцу руды в лаборатории в Алматы и производят на казахстанской площадке, и разобрались, как это устроено.
30 октября, редакция Bluescreen в рамках пресс-тура приехала в Уральск, на производственную базу ТОО «Топан» в промзоне Желаево. Здесь делают продукт, которого не увидишь в магазине: флотационные реагенты. Их добавляют в измельчённую руду, чтобы отделить металл от пустой породы. Главная сложность в том, что руда никогда не бывает одинаковой, а значит, реагент нельзя просто произвести: его приходится каждый раз подбирать. С 2024 года BASF делает это в Казахстане вместе с компанией «Топан».
Начнём с азов. Добытая руда — это не чистая медь или золото, а порода, в которой нужного металла иногда всего доли процента. Чтобы его отделить, руду измельчают, смешивают с водой и продувают воздухом. Полезные частицы налипают на пузырьки и всплывают пеной, пустая порода оседает. Это и есть флотация.
Но сами по себе частицы налипать не хотят. Для этого нужны реагенты двух типов. Собиратели «приклеивают» нужный минерал к пузырьку, вспениватели делают пену устойчивой, чтобы она успела вынести добычу наверх. Именно такие смеси — вспениватели Luprofroth 330, 278 и 712 и собиратель Lupromin 1668 — теперь производят в Казахстане.
Сложность в том, что руда никогда не бывает одинаковой.
«Руды очень изменчивы, и под эту изменчивость химические решения тоже постоянно меняются», — объяснил гендиректор ТОО «БАСФ Центральная Азия» Ростислав Камкин.
То, что идеально работало на одном месторождении, на соседнем может дать плохой результат. Поэтому реагент приходится подбирать почти индивидуально, а иногда пересобирать из тех же компонентов, но в других пропорциях. Делать это удобнее всего там, где руду добывают.
Подбором занимается лаборатория направления BASF Mining Solutions, которую компания открыла в Алматы в 2025 году. С ней цепочка замкнулась и теперь выглядит так: образцы руды с казахстанских месторождений попадают в лабораторию, там проводят флотационные тесты и подбирают состав, затем в Уральске выпускают опытную партию, а потом её проверяют в промышленных условиях на самой фабрике.
Весь цикл теперь проходит в одной стране. Камкин называет это главным результатом работы:
«Мы получили возможность подбирать смесь на лабораторном уровне здесь и тут же производить её здесь».
Горная отрасль консервативна, и это нормально: смена реагента на крупной фабрике может отразиться на всём, от извлечения металла до себестоимости. Поэтому стандартный цикл испытаний занимает целый год, и оценивают не только эффективность, но и стабильность поставок. По словам Камкина, первые локальные продукты прошли такую проверку: одно из крупных горнодобывающих предприятий заканчивает годичные промышленные испытания, и отзывы, по его словам, очень хорошие.
Теперь о том, где всё это производят. «Топан»: компания основана в 1999 году, ей больше 27 лет, и в Казахстане её знают прежде всего как поставщика химической продукции и оборудования для промышленных предприятий. Пока BASF искал площадку, выбор, по словам Камкина, был почти очевиден:
«Топан нас знает давно, и выбор партнёра полностью себя оправдал».
Работают они по толлинговой схеме. BASF даёт технологию, инструкции и требования к качеству, поставляет компоненты, а «Топан» на своей базе смешивает, фасует и отгружает готовый продукт. Это не покупка завода и не лицензионное производство. Скорее, как если бы известный шеф-повар передал рецепт и стандарты, а кухню предоставил надёжный партнёр, который готовит под его контролем.
Важная деталь, которую подчёркивают обе стороны: в Казахстане не синтезируют молекулы. Компоненты приходят из международной сети поставок BASF, чаще всего наливом, а на месте их смешивают в нужных пропорциях и разливают по таре, которая нужна заказчику. Для отдельных продуктов уже используют и местное сырьё.
«У BASF таких молекул-кирпичиков сотни тысяч. Мы можем собрать из них оптимальный состав и тут же произвести его в Казахстане», — рассказал Камкин.
База «Топана» находится в промзоне Желаево на окраине Уральска. Площадка занимает около 4,5 гектара и устроена как небольшой самостоятельный химический городок. Сердце производства — цех блендинга, где стоят реакторы для смешивания. Рабочие объёмом по 6,5 кубометра, ещё один буферный на 12 кубометров. Всё оборудование во взрывозащищённом исполнении, а ключевые узлы продублированы: если один вышел из строя, производство не останавливается.
Рядом склады сырья и готовой продукции, газовое хозяйство и собственная испытательная лаборатория, аккредитованная в 2021 году по ISO/IEC 17025. Она проверяет и то, что приходит на завод, и то, что с него уезжает. Для компании, чья продукция уходит на промышленные фабрики, это важная страховка: партия не поедет к заказчику, пока химики не убедятся, что она соответствует спецификации.
Отдельного упоминания заслуживает логистика. Уральская зима суровая, а многие химические продукты при морозе густеют и кристаллизуются. Поэтому у «Топана» есть собственный парк цистерн и танк-контейнеров с электроподогревом, а на территории базы работает железнодорожное депо, которое сотрудники между собой ласково называют «обогревайкой». Туда заезжают вагоны, продукт разогревают и только потом сливают в резервуары. Звучит буднично, но именно из таких деталей складывается надёжность поставок.
Ещё одно, что бросается в глаза, — документы. Компания более 15 лет сертифицирована по системам менеджмента качества, экологии и охраны труда (ISO 9001, 14001 и 45001), имеет лицензии на перевозку опасных грузов, хранение и реализацию ядов и прекурсоров. Для химического производства это не формальность, а допуск к работе.
Чтобы оценить, зачем BASF вообще понадобилась точка в Уральске, достаточно взглянуть на карту компании. У концерна около 95 тысяч сотрудников, продажи в 2025 году составили порядка 60 млрд евро. Производственная сеть — 234 площадки по всему миру, семь из них — интегрированные комплексы «Фербунд». Это такие заводы, где отходы одного процесса становятся сырьём для другого, а тепло одной реакции обогревает другую. Крупнейший из них — в немецком Людвигсхафене, где работают более 30 тысяч человек.
На этой карте появилась ещё одна точка, и Камкин с гордостью показал её слушателям: чуть северо-западнее остальных, в Западном Казахстане.
«Это наша толлинговая площадка», — сказал он.
Планы у обеих сторон амбициозные. Уже сейчас BASF рассматривает локализацию других флотационных реагентов, например вспенивателей Luprofroth 168 и 110. По словам Камкина, их производство заложено в проекты фабрик, которые сейчас строятся: когда те запустятся, продукты будут выпускаться на месте. Отдельное направление — руды, которые принято называть несульфидными: редкоземельные металлы, литий, вольфрам. Именно в этой области, отметил Камкин, BASF особенно силён, и реагенты для них тоже собираются производить в Казахстане.
«Топан» со своей стороны готов расти вместе с партнёром. У компании есть свободные территории для расширения, а в маркетинге говорят о «трансфере западных технологий» в Казахстан: не просто привозить готовый продукт, а учиться производить его здесь. Камкин при этом допустил, что со временем часть сырья для реагентов может быть и казахстанской, в том числе, возможно, от самого «Топана», если его линейка продуктов расширится.
В итоге сотрудничество BASF и «Топана» выглядит как редкий пример локализации, которая строится не вокруг красивых лозунгов, а вокруг конкретной задачи: сократить путь между рудой и реагентом. Для отрасли, где цена ошибки измеряется тоннами металла, это больше, чем просто удобство.
